История римских императоров от Августа до Константина. Том 4. Гальба, Оттон, Вителлий, Веспасиан - Жан-Батист Кревье

В то же время Л. Вителлий с шестью когортами угрожал и теснил Террачину, где, как я уже говорил, укрылись моряки флота из Мизена и значительное число гладиаторов. Первыми командовал Аполлинарий, вторыми – по ненависти [к Вителлию]. Оба вождя были мало достойны этого звания и своей распущенной дерзостью и беспечностью скорее заслуживали места среди гладиаторов. Они не выставляли караулов, не заботились об укреплении слабых мест города. День и ночь предаваясь удовольствиям, они устраивали концерты на берегу, заставляя солдат служить своей роскоши, и вспоминали о войне только за столом. Апиний Тирон, присоединившийся к ним, покинул Террачину, чтобы собирать подати в соседних городах, что делало партию еще более ненавистной, нежели полезной.

Между тем один раб перебежал из города в лагерь Л. Вителлия и пообещал тайно провести его войска в цитадель. Предложение было принято: он без труда выполнил его и ночью легко застал гарнизон врасплох, погруженный, по примеру своих начальников, в изнеженную беспечность. Солдаты Вителлия, проведенные рабом выше позиций врага, спустились в город с мечами в руках. Это была не битва, а резня. Они застали одних безоружными, других только что проснувшимися и начинавшими вооружаться – все были в смятении, устрашенные мраком, звуками труб и угрожающими криками, проникавшими в самую душу. Их рубили без сопротивления. Лишь несколько гладиаторов сражались храбро и дорого продали свои жизни. Остальные бросились к кораблям, где царил не меньший хаос. Много горожан, смешавшихся с бегущими солдатами, были беспощадно перебиты победителями. Шесть кораблей успели уйти в начале суматохи, и командующий флотом Аполлинарий не забыл о себе, проявив в бегстве такую же поспешность, с какой пренебрегал мерами предосторожности. Остальные корабли либо были захвачены на берегу, либо потонули из-за перегрузки, когда толпа в панике бросалась на них, не думая о последствиях. Юлиан попал в руки Л. Вителлия, который приказал жестоко избить его плетьми и зарезать у себя на глазах. Говорили, что Триария, жена Л. Вителлия, не желала уступать мужу ни в жестокости, ни в наглости и среди бедствий Террачины, среди слез ее несчастных жителей, опоясалась мечом, участвуя в убийствах и грабежах.

Победитель поспешно отправил брату весть о своем подвиге, добавляя, что будет ждать его приказа – вернуться в Рим или остаться в Кампании, чтобы окончательно подчинить ее. Но Вителлий не успел ответить: посредники, о которых я расскажу далее, за это время овладели городом и им самим. И это стало великим счастьем не только для партии Веспасиана, но и для республики, что Вителлий не решился немедленно броситься в Рим. Ведь войска, которыми он командовал, соединяли упорную храбрость и верность с гордостью недавней победы. Сам он, несмотря на позор своего поведения, был деятелен, и порок в нем производил тот же эффект, что добродетель в людях честных. Так что, прибыв в Рим, Прим встретил бы сопротивление, и в последовавших битвах город мог погибнуть. Даже без этого он пострадал достаточно: немногочисленные войска, оставшиеся с Вителлием, навлекли на столицу мира великие бедствия.

Медлительность и промедления победоносной армии Прима также сыграли свою роль. Если бы она поспешила, то могла бы предотвратить пожар Капитолия и гибель Сабина – события, разрушившие всякую надежду на примирение между Вителлием и Веспасианом. Вместо того чтобы торопиться, она спокойно праздновала Сатурналии в Отриколи, пока Рим пылал.

Причиной (или предлогом) столь неуместного промедления была якобы необходимость дожидаться Муциана. Некоторые даже подозревали, что Прим намеренно тянул время, ведя переговоры с Вителлием, который предлагал ему консульство и руку своей дочери. Другие опровергали эти слухи как клевету, выдуманную льстецами Муциана. И действительно, маловероятно, что Прим, уже разгромивший Вителлия, стал бы в столь критический момент пытаться спасти его запоздалой изменой, от которой мог ожидать лишь неминуемой гибели. Наиболее благоприятное (и, возможно, наиболее правдивое) объяснение этого рокового промедления – все вожди победившей партии хотели избавить город от ужасов войны, угрожая, но не нанося удара. Видя, что Вителлий покинут лучшими войсками и совершенно беспомощен, они не без оснований полагали, что переговоры о его отречении увенчаются успехом. Но Сабин все испортил – сначала поспешным и безрассудным взятием оружия, а затем малодушием при защите Капитолия, крепости, способной выдержать натиск целых армий, но не продержавшейся и суток против трех когорт.

Эти доводы, конечно, имеют вес, но не оправдывают полностью ни Муциана, ни Прима. Первый своими двусмысленными письмами ясно давал понять, что ожидает его прибытия. Второй, из неуместной угодливости (а скорее, чтобы свалить ответственность на соперника), оставался в бездействии. Одним словом, все вожди этой партии, уверовав, что война уже закончена, ознаменовали ее конец кровавыми бедствиями. Даже Цериал, обычно живой и энергичный, не проявил себя в этот раз: отправленный с тысячью всадников через Сабинскую землю и Соляную дорогу, он двигался медленно и не спеша.

Наконец, весть об осаде Капитолия вывела всех из оцепенения и заставила действовать. Но время было упущено. Прим, достигнув по Фламиниевой дороге Красных Камней (в девяти милях от Рима), узнал о пожаре Капитолия и смерти Сабина. Цериал, находившийся ближе, опередил его, но не мог похвастаться успехом. Наступая без предосторожностей, рассчитывая встретить лишь побежденных, он был поражен, увидев войска Вителлия в полном порядке – конницу и пехоту, поддерживающих друг друга. Бой разгорелся недалеко от города, среди домов и садов, в лабиринте извилистых улиц. Солдаты Вителлия имели преимущество: они отлично знали местность. Кроме того, не все всадники Цериала сражались с должным рвением – многие из них, недавно перешедшие к победителям под Нарнией, помнили о своей прежней присяге. Цериал был разбит; знатный офицер Туллий Флавиан попал в плен; остальные бежали в беспорядке и были преследуемы до Фидены.

Этот успех воодушевил народ в пользу Вителлия: толпа вооружилась, хотя и не по правилам, по крайней мере большей частью, но всем, что каждый смог найти под рукой, и громко требовала сигнала к битве. Вителлий с радостью принял эти проявления преданности и выразил большую благодарность. Однако, понимая, что такие солдаты – слабая защита против победоносных легионов, он созвал сенат и велел назначить послов, чтобы те от имени республики и ради блага империи призвали вражеские армии к миру и согласию.

Послы разделились и встретили разный прием. Те, кто обратился к Цериалису, подверглись величайшей опасности из-за ярости солдат, не желавших и слышать о мире. Азулен Рустик, тогдашний претор, человек, достойный уважения за свои заслуги и добродетель, был ранен. Его спутники разбежались. Ликтор, шедший прямо перед ним, осмелившийся разгонять толпу, был убит на месте. И если бы Цериалис не дал сенатским послам охрану для их безопасности, священный статус не спас бы их – обезумевшие граждане, перебив их у городских ворот, запятнали бы себя преступлением, которое ужаснуло бы даже чужеземцев. Те, кто отправился к Приму, были приняты с большим почтением, не потому что солдаты были сдержаннее, а потому что их командир обладал большим авторитетом.

Среди сенатских послов по собственной инициативе оказался Музоний Руф, римский всадник, известный изучением философии, некогда сосланный за это Нероном, но который, согласно духу стоиков, чью школу он исповедовал, доводил добродетель до крайности и портил благие намерения неуместным рвением. Этот философ, будто находясь в школе среди учеников, начал проповедовать вооруженным солдатам о благах мира и бедствиях войны. Одни смеялись над ним, другие скучали, а некоторые нетерпеливые уже готовы были его избить. Испугавшись их угроз и послушав благоразумных советов, он наконец отказался от тщеславной демонстрации мудрости, неуместной ни в этом месте, ни в это время, ни перед этими людьми.

Весталки также вышли навстречу Приму, принеся письмо от Вителлия, в котором он просил лишь одного дня отсрочки, чтобы возобновить переговоры и договориться обо всем. Прим оказал весталкам все подобающие их сану почести, но ответил Вителлию, что убийство Сабина и сожжение